Невроз. Жизненные обстоятельства.

 

 


Питание для продления жизни

Питание, здоровье и продолжительность жизни
Когда становятся стариками
В чем сущность старения
Ускорители старения
Избыточный вес
Умеренно - ограниченное питание
О калорийности питания
За счет чего надо ограничивать питание
Свойства жиров предупреждать атеросклероз
Холестерин - враг или друг?
Сливочное масло
Белки
Витамины
Противосклеротические витамины
Картофель
Минеральные соли
Оздоровители кишечника
Режим питания

 

 

17 марта.
НЕБОЛЬШАЯ СЕНСАЦИЯ. ЭТО КАСАЕТСЯ НИНЫ.
Задал вопрос только потому, что после первого приема наметил задать его. Спросил, что называется, для порядка, не рассчитывая на сколько-нибудь полезную информацию. Дядя. Роль дяди в семье.

Дядя, сын Нининой бабушки, оказывается, всего на пять лет старше Нины! Так что «дядей» его можно считать условно, и лучше называть просто Лешей — то ли старшим братом, то ли другом детства. Ведь Нина с пяти-шести лет жила главным образом у бабушки. А значит, с Лешой они вместе росли, и Нина «заразилась» морганием от беспокойного и нагловатого подростка, к которому, надо думать, была привязана.

Надо думать. Ведь отец, уже тогда опившийся человек, вызывал лишь страх, а затем и стыд (легко представить себе состояние девочки, об отце которой соседи и знакомые говорят с насмешкой и осуждением, с презрительным взмахом руки — какое уж тут «влечение к отцу», какой тут «комплекс Электры»!). Нет, отец едва ли мог быть объектом девчоночьей привязанности; мать же буквально «не давала себя полюбить» из-за своей вспыльчивости и жестокости; остаются бабушка и ее сын Леша. К бабушке — одно чувство, к мальчику — другое. Мальчик этот всегда был разнузданным, своевольным, драчливым. В чем-то он опекал свою сестренку-племянницу, а чем-то мучил и озадачивал. Нина не может об этом рассказать. «Не можете вспомнить?» — «Нет, кое-что помню. Но о таком не рассказывают».

(Похоже, этот лоботряс раздразнил в девочке едва нарождающуюся чувственность.) Леша всегда был бабушкиным горем. Неусидчивый, постоянно дурачащийся, крикливый, когда надо урвать свое, он просидел по два года в четвертом и седьмом классе. Пристроили его в ПТУ; скоро выяснилось, что занятия он пропускает, где-то гоняет с дружками. Когда Нине было девять лет, она впервые увидела «дядю» пьяным: шатающимся, как отец, но только не страшным, а жалким, замызганным, вызывающим отвращение.

Кое-как Леша окончил ПТУ. Но к тому времени, когда Нина впервые влюбилась, увлеклась Николаем, «дяди» уже в квартире, не было. Получил срок за групповое хулиганство. Раз в полгода писал письма бабушке. Просил то орешков грецких, то изюма, то деревенского сала. Как-то бабушка поехала к нему (под Астрахань); тогда-то у Нины, оставшейся в пустой квартире, и случился «грех» с Николаем. И вот...

И вот три месяца назад Леша вернулся из заключения! Куда? Понятно, к матери своей, к Нининой бабушке, в однокомнатную квартиру, где Нина и Виктор Петрович дожидаются лучших времен для регистрации брака. Вернулся изменившимся. Спокойный, с пристальным взглядом, быстрыми, точными движениями. В трезвом виде — немногословный. В пьяном — злобный и не терпящий возражений. Бабушке стало не до «тактичности» в отношении пригретой ею пары. Только и заботы приглядывать за сынком. «Тактичность поневоле» пришлось проявлять Нине с Виктором: Леша стал приводить дружков. Женщин.

Наша пара толкнулась было к Нининой матери. Там двухкомнатная квартира, место на время нашлось бы. Там правда горький пьяница — отец, но его-то как раз Нина давно не боится. «Нашла управу». Именно она, Нина, последние годы умеет прикрикнуть на отца, уложить в постель, выставить за дверь. На нее он и в тяжком опьянении руки не поднимет. «А поднимет — ему же хуже будет»,— решительно говорит Нина. Жизнь научила ее и так бороться за себя. Вот этими худыми, но цепкими ручками с «пальцами мадонны».

Но тут в боевую позицию встала мать. «Пока не распишетесь, чтобы духу вашего здесь не было». И так — несколько раз. Приходят в гости, просто спокойно посидеть. Как принято, ставят на стол бутылку вина. Виктор Петрович еще где-то закуску отличную добывает. Крабы, черная икра, красная рыба. Разговор течет довольно мирно. Но стоит лишь намекнуть — возьми, мол, пожить к себе, как мать взвивается. Мораль читает, потом гонит за порог. «Спускает собак».
— Вот что,— сказал недавно Виктор.
— Пошли-ка распишемся.
Нина чувствовала, что говорит он это через силу. Вынужден поторопить события. Стыдится перед своими многочисленными знакомыми (а у него не просто знакомства — «связи»), что женитьба у него будет «не как у людей». Капитулирует перед лицом обстоятельств.
— Не надо,— сказал Нина,— Столько ждали, еще подождем.
— Может, снимем комнату?
Что-то дрогнуло в Нине. Давно она поняла, что это самое разумное решение. Но знает и другое: Виктор копит деньги на машину. Машина ему необходима позарез.

— Нет,— ответила Нина. Виктор заговорил быстро, горячо, как человек, у которого камень с души свалился. С обменом площади дело вот-вот разрешится. Нине придется и на свою кровную площадь (она прописана у матери) прочно поставить ногу, тогда через двойной обмен они заимеют приличное жилье. (Вот, значит, скрытая причина недоброжелательности Нининой матери к Виктору Петровичу. По видимости — моральное негодование: незаконно сожительствуют. Но в глубине души мать вовсе не хочет регистрации их брака, потому что это грозит ей разделом жилплощади... Вот, значит, почему «симпатичный и солидный» Виктор Петрович, человек не без достатка, тоже ей не угодил: она бы предпочла такого, у кого есть жилье или средства на кооператив, кто жену возьмет к себе и заодно тещу уважит, вместо того чтобы садиться на тещину шею.)

...Пока записываю все эти сведения, настроение у меня испортилось вконец. Дрязги, злоба, жадность, «жизни мышья беготня», как у Пушкина сказано... Ну и среда, ну и фон для Нининого невроза! Без привлечения психоаналитических идей, без увлекательного плавания в океаны бессознательного, без всей этой литературщины можно понять, как ломается пришедшая в подобную среду человеческая (детская!) душа.

Раньше я уже что-то профессионально понимал в состоянии Нины — пусть на интуитивном уровне, теперь в голове все перемешалось. И не очень тянет распутывать. Во всяком случае сегодня. Кажутся постыдными академические построения мысли «поверх» отталкивающей, но неумолимой реальности.

...Да, чуть не забыл отметить. Пятый сеанс гипноза. Нина утверждает, что ей стало значительно лучше. Признаться, мне самому трудно об этом судить. Может быть, я, как всякий бы на моем месте, привык, притерпелся к ее учащенному морганию, и оно уже не бросается мне в глаза. А может быть, моргание и правда стало реже. Теперь сеансы можно проводить не через день-два (это хлопотно и для меня, и для Нины), а скажем, раз в неделю. Содержание внушений надо выстроить так. По-прежнему внушать, что моргание проходит, прошло. Что внимание больше не обращено к векам, и нет никакой заботы о них: чаще моргаю, реже моргаю — какая разница? Что настроение и общее самочувствие стойко улучшились. Но вдобавок ввести внушения, напрямую адресованные к загнанной и ожесточенной личности пациентки. «Вы уважаете себя. Цените себя. Вы можете себе позволить любить или не любить кого угодно, как взрослый человек. Вам нет надобности перед кем-либо извиняться и унижаться. Нет надобности цепляться за кого-то. Вы полноценный человек, привлекательная девушка. Ваш так называемый дефект остался в прошлом. Теперь вам ясно, что и в прошлом, когда дефект еще был, вы придавали ему слишком большое значение. А ведь это пустяк, мелочь, не заслуживающая внимания. Тому, кто к вам привык и привязался, теперь, может быть, станет не доставать этой вашей особенности, для такого человека ваше «хлоп-хлоп ресницами» — одна из черточек, составляющих ваше обаяние, вашу неповторимость. Вы самостоятельный человек, верите в себя, умеете бороться за себя, и призрак ремня больше не мелькает над вашей головой. У вас есть право любить или ненавидеть кого угодно, «хорошо» это считается или «нехорошо», «красиво» или «некрасиво». Прежде на протяжении своей жизни вы то безропотно покорялись, то бунтовали очертя голову. Теперь вы не покоряетесь, а стало быть, нет надобности и по-глупому бунтовать. Вы спокойны, трезвы, решительны. Изо дня в день вы чувствуете: не столько вы нуждаетесь в ком-то, сколько другие нуждаются в вас».

...Впрочем, к чему эта «репетиция на бумаге»? О ней лучше забыть, она может только помешать во время сеанса (потянет свериться с записью). Я достаточно доверяю своему психотерапевтическому наитию. Слова приходят сами, и они точнее привязаны к сегодняшнему состоянию пациента, к мимолетной гримаске на его лице, к высказанным до сеанса сомнениям или тревогам, точнее, чем если бы речь была заранее заготовленной. А не чувствует ли себя Нина лучше еще и потому, что я побуждаю ее выговаривать свои невзгоды? Выговориться с доброжелательным слушателем — это не меньше, чем гипноз. Может быть, даже больше.

Предыдущая       Следующая

Перейти к каталогу статей

загрузка...

Записки психотерапевта.


Симптомы невроза. Невроз или начало психоза?
Психические неполадки.
Бессознательное и неосознаваемое.
Фиксированная установка. Иллюзии.
Смена установок и объективация.
Ассоциативный эксперимент.
Бредовый психоз.
Личная жизнь. Источник неврозов.
Когда бессильна психиатрия.
Жизненные обстоятельства.
Психотерапия алкоголизма.
Больному о нем. Рассказ психотерапевта.
Как развивается ребенок.
Гармония становления мужчины и женщины.
Гипнотический сеанс.
Психотерапия. Пьянство и алкоголизм.
Унижение и неблагодарность. Амбиции.
Мучения и самооправдания алкоголика.
Понимание психолога.
Что такое психотерапия?

загрузка...