Психотерапия. Пьянство, алкоголизм.

 

 


Питание для продления жизни

Питание, здоровье и продолжительность жизни
Когда становятся стариками
В чем сущность старения
Ускорители старения
Избыточный вес
Умеренно - ограниченное питание
О калорийности питания
За счет чего надо ограничивать питание
Свойства жиров предупреждать атеросклероз
Холестерин - враг или друг?
Сливочное масло
Белки
Витамины
Противосклеротические витамины
Картофель
Минеральные соли
Оздоровители кишечника
Режим питания

 

 

11 апреля.
ОДНАКО НЕПЛОХУЮ ИДЕЮ
подкинул мне В. В. Гипноз как «инъекция». Следуя этим курсом, можно все психотерапевтические мероприятия представить в виде «хирургических» процедур.

Например, дренаж, обеспечение оттока. Если думать, что некоторые содержания душевной жизни «ущемлены» на бессознательном уровне, как говаривал И. П. Павлов, то есть не могут быть востребованы сознанием для разбора или для показа другим людям, тогда извлечение этих содержаний психотерапевтом в конечном счете идет пациенту на пользу. Самое важное здесь — устанавливающийся канал связи «в обратную сторону»: человеку есть кому высказать сокровенное; высказываясь, он узнает себя больше, чем наедине с собой, схватывает сознанием подчас новые и неожиданные для себя нюансы собственной душевной жизни. Иногда это болезненная процедура. Легко ли, допустим, верной и заботливой жене обнаружить, что она втайне от себя ненавидит мужа? Да она рассмеялась бы в лицо тому, кто это заподозрит.

Но не тонкому психотерапевту. С этим можно быть собой. Парадокс: даже с собой нельзя быть собой — опасно, а с ним можно. Он ведь не осуждает, как это делает собственное строгое «Я»; не ставит оценок за поведение; он слушает, старается понять и простить и хочет помочь. Чем-то похоже на бурную исповедь случайному, но сочувствующему человеку в купе поезда. Разница в следующем: сострадательный попутчик хорош тем, что через две станции выйдет и больше никогда не встретится. Врач же хорош тем, что он, как исповедник, гарантирует тайну исповеди. Впрочем, есть пациенты, которые после предельного самораскрытия с врачом вдруг начинают избегать его. Тайну-то он, надо верить, сохранит, но... лучше бы сошел через две станции.

И есть пациенты, начинающие ненавидеть врача. Он сделал их свидетелями того в их собственной душе, чего они предпочли бы не знать и не видеть. Такие люди, поддавшись враждебному чувству, прекращают психотерапию. Они уносят за пазухой камень, который мог бы растопить только врач. Они уходят, а дренаж принес им больше вреда, чем пользы.

Мне рассказывал коллега из Франции: там врач, желающий лечить людей психоанализом, должен сам сначала ему подвергнуться. Многие не выдерживают. Злятся, оставляют курс, без толку потратив время и деньги. Обидно увидеть себя «черненьким». Куда приятнее любоваться собой... И это психиатры; что же взять с непрофессионала?

А все-таки психотерапевтический «дренаж» при известных условиях полезен. Человек учится принимать себя таким, каков он есть. Для того чтобы стать лучше, надо начинать с реальной самооценки. Смешон столяр, который хочет сделать полку из доски, но «не желает видеть» одну из поверхностей этой доски. Не желаешь — дело твое. Но ведь каждый заметит, что полка снизу не обработана: сучки, шероховатая серая древесина.

Секрет грамотной психотерапии, я думаю, вот в чем. Прежде чем извлекать из души пациента мучительную правду, надо подготовить ей место в сознании. Надо перевоспитать сознание так, чтобы оно стало способным принять эту правду. Расширить, что ли, горизонты сознания, сделать человека немного философом. Труднейшая, кропотливейшая работа, о которой Фрейд почему-то пишет мало. А ведь без такой работы «дренаж» — издевательство над пациентом. И сознание пациента станет защищаться. Извлеченные из бессознательной сферы «гадости» будут вытолкнуты туда же, откуда вы их извлекли, но только с еще большей силой. Я это не раз наблюдал. Если жене, втайне ненавидящей мужа, прямо сказать об этом, она расстроится. Поубивается и исцелится от невроза? Вот уже нет. Поубивается, а потом, законно презирая этого «болвана-врача», станет еще более горячо убеждать себя и других, что мужа она любит и почитает. Невроз же ее только усилится вследствие этакой «психотерапии». Другое дело, если ее постепенно и осторожно подвести к мысли, что чувства супругов друг к другу бывают противоречивыми (бывают не только у нее, а во многих семьях), что в этом нет позора, что человек — существо сложное и винить его в этой сложности не приходится... Только при таких условиях «дренаж» поможет ей выпутаться из невроза.

...После девятого сеанса мы опять с Ниной побеседовали, и я убедился, что «дренаж» помог ей не меньше, чем многократные «инъекции».

Ведь она думала и думала, уходя с сеансов. Это очень типично: «Мысленно все время разговаривала с вами, доктор, спорила, что-то доказывала» (канал связи в обратную сторону). Не одни мои слова, то более, то менее точные, будили в ней воспоминания и догадки; достаточно было и невольных намеков, чтобы ее мысль двигалась в том же направлении, что и моя. Похоже, что идея о связи моргания со страхом и бунтом в ее душе, с детским намерением повлиять на других своей «болезнью» и даже со стихией влечения,— эта идея, пусть иначе выраженная и по-своему прочувствованная, явилась сознанию Нины самостоятельно. Я могу ей изложить свою полную версию причин невроза. Могу и не излагать; девушка она неглупая, сама докопается до необходимого в «мысленных разговорах» со мной; не сразу, так постепенно.

Главное не в том, что вы сами объявите пациенту, например, верной жене: «Ты где-то ненавидишь своего мужа». Главное, чтобы она в ходе «дренажа» поняла и приняла это самостоятельно. Приняв, она уж найдет что делать. Развестись, на время разъехаться, притерпеться или еще что-нибудь.

Что сдвинуло Виктора с мертвой точки? Возросшее чувство собственного достоинства Нины. «Сколько можно? Долго ли еще вы все будете издеваться надо мной? Почему родной матери восемь квадратных метров дороже, чем мое благополучие? Почему близкому человеку автомобиль нужнее моего здоровья и спокойствия? И если это так, зачем вы мне? С какой стати мне заискивать и унижаться перед вами? Я вам не дорога? Пусть. Может быть, кому-нибудь стану дорога. Я человек со своими недостатками, но я не собачонка».
— Говорили вы что-нибудь в этом роде, Нина? Виктору, матери.
— Нет.
— А думали так?
— Не так, но близко к этому.
Все понятно. Новое самоопределение девушки изменило ее тон, ее поступки. Теперь она не моргание противопоставила невзгодам жизни, а свою личность и право на уважение. Не знаю уж, как это выглядело внешне — женщины умеют маленькими переменами в своем поведении озадачить мужчину и привести его в чувство, но Виктор Петрович, должно быть, встревожился. Он, что там ни говори, все-таки любит Нину. И понял: если не предпримет единственного мужского шага в этой ситуации, может ее потерять.
— Как теперь с матерью?
— Не знаю, я неделю у нее не была. У бабушки была; та говорит, мать наш новый адрес спрашивает.
— Дадите?
— Что-то не хочется. А вы бы как посоветовали?
— Советуйте себе сами.

15 апреля.
— ЧЕМ ВЫ ИХ ТАК ПРОБРАЛИ?

—спрашиваю у Жанны. Четверка расходилась после занятий в игривом настроении.
— Вы не поверите.
— Ну?
— Журналом мод.
Она побуждает их говорить о летнем отпуске. Валерию хочется на Памир. Когда-то он занимался альпинизмом, почему оставил — известно... Но сохранились знакомства. И жена готова отпустить его, хотя, понятно, боится: горы есть горы. Однако на радостях, что муженек «завязал», она не возражает. Что-что, а пить ему в горах будет негде и не с кем. Миша мечтает о Паланге, он там бывал на гастролях — влюбился в Прибалтику. Правда, в благоустроенном курортном городе слишком много алкогольных соблазнов. Грустно думать о жарком пляже и без кружечки пива. Четверка обсуждает Мишины планы и находит их сомнительными. Жора думает, что есть смысл объединиться: он с женой плюс Миша (Миша холостяк). Поехать в Палангу втроем. Если только удастся взять отпуск в одно время. «Сам ни капли и тебе не позволю. Во, видал?» — показывает кулачище. Но остальные не верят в благотворные последствия «альянса». «Не он тебя совратит, так ты его». Жора ссылается на свою жену. Знаете, какая она у него строгая? Метр шестьдесят ростом, а комиссар. Иван бредит рыбалкой на Каме — у него там брат двоюродный. «Тоже придумал! Где ушица, там и выпивка». Заверения Ивана, что он «откажется», поднимаются на смех. Знаем эти отказы. У Ивана блестящая идея: а не махнуть ли всем четверым на Каму? Ладно, Валерий — на Памир, тогда хоть втроем... «И будем мы, как Вицин, Никулин и Моргунов на Кавказе». Нет, не будем. Мужское слово — закон...

Неизвестно, во что это выльется. Но людям нужна мечта. Нормальная человеческая мечта: не о ящике водки, а о снежных хребтах, белых дюнах у моря, о рассветах на Каме.

Она учит их обсуждать темы, давно выпавшие из разговорного обихода пьянчуг. Миша, оказывается, может пламенно рассказывать о джазе и его корифеях. На следующее занятие обещал принести пару пленок и прокомментировать их. Доморощенная «антиджазовая идеология» Валерия признана всеми несостоятельной. Не надо выдавать свою ограниченность за мудрость, а тем более за патриотизм. Миша принесет еще одну пленку — композиции Алексея Козлова, «джаз на русские темы», и тогда вы поймете... Жора знаток автомобилей всех мировых марок; с детства его будоражат элегантные формы машин; в свое время собрал коллекцию марок с изображением старых и современных моделей — жаль, пропил... Валерий интересуется деревянным зодчеством, даже побывал в Кижах, только мало что помнит — нализался в буфете теплохода. Однако и ныне не упустит статьи или книжки на эту тему. Иван, как выясняется, юниором играл в хоккей и знает историю этого вида спорта. О знаменитых игроках, их взлетах и провалах рассказывает так, словно был на каждом матче.

Содержательный, оказывается, не пустой народ, и, как во всех мужчинах, в каждом сидит увлеченный мальчишка. Не вытравили его ни запои, ни ночевки в вытрезвителях. Что-то сохранилось под слоем грязи и может снова ожить, развернуть крылышки, взмыть в небо... Это особое чувство: вернуться к себе и застать себя там, где уже не ждал ничего утешительного.

Она наводит их на психологический разбор друг друга, разбор нелицеприятный, но заинтересованный; «промывание» с песочком, но не издевательства ради, а озабоченно, дружески. Она превращает их беседы в жаркие споры, ожесточенные пререкания, внезапные исповеди. Теперь достаточно намека — и до них доходит: можно наслаждаться беседой, чувствовать язык развязанным, сердце наполненным, и все это без бутылки. Она исподволь привязывает их друг к другу, хочет превратить их в маленькое братство, в подлинный коллектив, где все за одного, один - за всех. И потом, если не здесь, в группе, то где же еще обсудить свои горькие проблемы?

И вот теперь — журнал мод... Рисковая вы женщина, Жанна Аркадьевна! Я бы поостерегся. Но миловидной «психологине» все сходит с рук. Почему бы и нет? Переводит им подписи и комментарии с французского и ну прикидывать, кому что пошло бы... Сперва мужики мнутся, изображают на лицах снисходительные усмешки. И вдруг увлеклись. Что они, не люди? Разве со вкусом одеться, красиво выглядеть — грех? Плохо, что этого не достать, того не купить, да и сшить такое негде. Почему негде? (Жанна выступает в роли «телевизионного справочного бюро».) Эх вы, а еще мужчины! Как пол-литра, так в три часа ночи знаете, где раздобыть, а тут слиняли. Предприимчивость, любезность, терпение — и дело в шляпе.

Не думаю, чтобы кто-то из них увлеченно занялся своим гардеробом, не те традиции. Но суть-то не в этом. До людей изнутри доходит, что теперь, когда они не пьют, у них... появятся деньги. И можно их с удовольствием истратить. Планировать покупки, доставлять себе маленькие житейские радости. Та же подоплека, кстати, и в мечтах об отпуске. Миша, дважды пропивавший казенный саксофон и семь лет мучимый долгами, мог ли он прежде думать о поездке в Палангу? Разве что пробиться в оркестрик при каком-нибудь тамошнем кабаке.

Я с охотой подключусь к занятиям Жанны. Они ее, разумеется, на руках носят, кто-то наверняка втайне влюблен, так что моему психотерапевтическому «доминированию» над нею пришел конец. А я расскажу им о клубе «Анти-Бахус» в эстонском городе Тарту. Я специально ездил туда, чтобы познакомиться с организаторами и членами клуба. Сохранил на память отпечатанный типографским способом «Устав». Был на их вечере, где вкусно ели, танцевали под хороший, специально нанятый оркестр, пели, выступали с юморесками, а пили... соки и лимонад. Лично мне предложили вина, как гостю; они держат пару бутылок специально для этого случая, у них при виде бутылки ни слюнки не текут, ни глаза не загораются. Ну, как у меня при виде бутылки с соком манго. А ведь одна из жен (вечер был семейный, с детьми) рассказывала мне, что до вступления в клуб муж - рыбак до того допивался, что на молоко ребенку она занимала у соседей. При его-то рыбацких заработках! Слава богу, воспользовавшись как-то наступившей у него полосой угрызений совести, свела она его к плотнику Эйно, а этот Эйно, тоже в прошлом пьяница, сделался активистом клуба «Анти-Бахус». Разное с той поры случалось, было несколько срывов у мужа, но за срывы из клуба не выгоняли; корили только, убеждали — пойми ты своей дурной башкой... И вот уже четыре года муженек как огурчик: в позапрошлом году «Жигули» купил, красуется на доске Почета, дочке пианино присматривает.

Одно было нехорошо в этом вечере: проходил он в уютном зале, в благоустроенном помещении, только на воротах, ведущих в это помещение, висит вывеска: «Психоневрологический диспансер». От такой вывески шарахнется и тот, кто твердо решил стать членом клуба. Прежде чем войти в эти ворота, десять раз оглянешься: не заметил ли тебя кто из знакомых? Ведь еще слух пойдет по небольшому городу, кто-то станет пальцем вертеть у виска, называя твое имя.

Городские власти не нашли возможным выделить другое помещение — без «страшной» вывески — для занятий клуба. А жаль. Не поверили врачу-энтузиасту, что это поистине важное дело. Однако на другое важное дело власти решились. Клубу выделили в аренду земельный участок за городом. Был утвержден садовый кооператив. Теперь члены клуба с семьями отправляются на субботу и воскресенье обрабатывать «свой» сад. Построили вместе столовую, финскую баню. Денег у каждого стало достаточно; хочется пожить культурно, по-человечески.

...Поддержка коллектива, влияние коллектива — до чего же это не пустые слова! Хороший коллектив влияет не на одно сознание, но и на бессознательную сферу человека.

Выдающийся русский психиатр В. М. Бехтерев одним из первых в мире начал лечить алкоголиков гипнозом; он же одним из первых заметил, что с пациентами лучше работать не поодиночке, а сплачивать их в коллектив. «Коллективная рефлексология» — так он это называл, имея в виду многообразные воздействия людей друг на друга. Эти воздействия при алкоголизме обычно вредны. Почти в каждом алкоголике сидит глубокое чувство вины, и он стремится к совместной гульбе, к вовлечению в пьянство все большего числа знакомых или незнакомых. Почему? Потому что так происходит бессознательный «дележ» вины на всех собутыльников поровну, и личная вина, персональная ответственность начинает казаться легче. Такова скрытая пружина алкогольного компанейства, бражничества. В отличие от этакого «коллектива» подлинное — психотерапевтическое братство людей бессознательно усиливает в каждом участнике чувство долга и чести. К тому же позицию «я — непьющий» гораздо легче отстаивать в группе непьющих, чем в одиночку, среди разнузданных и легкомысленных доброхотов с их традиционным: «Врешь, пьешь!» или «Пей до дна!»

В последнее время наркологи, по-моему, слишком увлеклись «запугивающими» методами лечения алкоголизма. Например, упорно вырабатывается рвотный рефлекс на спиртное. В организм вводятся специальные вещества, несовместимые с алкоголем,— может возникнуть тяжелейшее отравление, вплоть до острого психоза и смерти. В иных случаях это единственный эффективный способ остановить пьяницу. Но, я уверен, не во всех. Пока пьяница не докатился до полной деградации, на первом месте в его лечении должна стоять, по-моему, психотерапия. Ее задача — очистить от мусора, укрепить и даже возвысить личность пациента. Я верю, что только личное решение, самостоятельный выбор, воля, опирающаяся на самоуважение, могут удержать руку человека, тянущуюся к бутылке.

Наказание, конечно, необходимо, но те, кто намеревается свести борьбу с алкоголизмом к наказанию, плохо понимают «устройство» человеческой души. Заранее зная, что его снова и снова накажут, пьяница бессознательно освобождается от остатков совести. К чему она? Зачем карать себя мысленно за слабохарактерность и низость, если это заведомо и регулярно делают другие? Тут, напротив, бунт против этих других становится потайным содержанием внутренней жизни. Например, бунт против вечно ворчащей или «пилящей» за пьянство жены (матери). В «отместку» за ее справедливые, но унижающие речи иной пьяница станет вести себя еще безобразнее. И при этом он может даже не сознавать мстительного мотива своих поступков.

Пьяница, как правило, не родится уродом и негодяем. Человек хочет, чтобы с ним обращались не как с алкоголиком (или невротиком, или шизофреником), а как с человеком. Он сознательно и бессознательно сопротивляется, если вы пытаетесь управлять им извне. Чтобы управлять им изнутри, коллектив постоянно приобщать его к себе, укреплять его веру в собственные силы, исподволь, без демагогии тревожить его со честь, а не выбрасывать его за борт с позорной таблицей на груди. Это не раз отмечал А. С. Макаренко.

Предыдущая       Следующая

Перейти к каталогу статей

загрузка...

Записки психотерапевта.


Симптомы невроза. Невроз или начало психоза?
Психические неполадки.
Бессознательное и неосознаваемое.
Фиксированная установка. Иллюзии.
Смена установок и объективация.
Ассоциативный эксперимент.
Бредовый психоз.
Личная жизнь. Источник неврозов.
Когда бессильна психиатрия.
Жизненные обстоятельства.
Психотерапия алкоголизма.
Больному о нем. Рассказ психотерапевта.
Как развивается ребенок.
Гармония становления мужчины и женщины.
Гипнотический сеанс.
Психотерапия. Пьянство и алкоголизм.
Унижение и неблагодарность. Амбиции.
Мучения и самооправдания алкоголика.
Понимание психолога.
Что такое психотерапия?

загрузка...