Психические неполадки или повреждения в нервной системе?

 

 


Питание для продления жизни

Питание, здоровье и продолжительность жизни
Когда становятся стариками
В чем сущность старения
Ускорители старения
Избыточный вес
Умеренно - ограниченное питание
О калорийности питания
За счет чего надо ограничивать питание
Свойства жиров предупреждать атеросклероз
Холестерин - враг или друг?
Сливочное масло
Белки
Витамины
Противосклеротические витамины
Картофель
Минеральные соли
Оздоровители кишечника
Режим питания

 

 

28 февраля.
Я БЕРУСЬ Я ЕЕ ЛЕЧИТЬ ПОТОМУ, что думаю: «контакты» и голове целы; моргание у Нины — симптом психических неполадок, а не повреждений в нервной системе... Написал эти слова и вдруг теряюсь. Возможны ли расстройства психики без физических повреждений в мозгу?

Мудрый человек и прекрасный невропатолог Виталий Витальевич, мой коллега, любит повторять:
— Мы, конечно, мало смыслим в психике; это потому, что знаем мозг на клеточном уровне, а надо — на молекулярном.
— Даже на атомарном,— однажды запальчиво возразил я ему,— картина не прояснится. Мозг это мозг, система материальная. А психика — система информационная. Сознание не пощупаешь, чувства не взвесишь, интуицию не отошлешь на спектральный анализ.
В. В. посмотрел на меня поверх очков:
— Мозг,— отчеканил он,— материальный субстрат и носитель психики. Отрывать психику от мозга — философский идеализм. Как всегда оставалось неясным, говорит ли он от себя или приводит цитату.

Я-то понимаю, что он имеет в виду. Когда мы не устанавливаем повреждений мозговых клеток и связывающих эти клетки «кабелей», все-таки рано говорить, что в мозгу нет физических повреждений. Разве уплотнение какой-нибудь клеточной мембраны — пусть даже временное, под влиянием изменившихся химизмов крови — это не физическое повреждение? Какие-то молекулы, прежде проходившие через мембрану, теперь не проходят. Последствия этого могут оказаться достаточно серьезными для работы клетки, соседних клеток и далее для мозга в целом. А мы говорим: «психическое расстройство без структурных изменений мозга».

И однако что-то вечно побуждает меня спорить с В. В. Помню, он подает мне открытый на закладке том. Читаю отчеркнутый абзац из статьи нашего известного нейрохирурга Э. И. Канделя: «Можно с уверенностью сказать, что сознание в конечном счете детерминируется сложнейшими биохимическими процессами, определяющими жизнедеятельность мозга».
— «С уверенностью», «детерминируется»... Мне бы вашу уверенность, доктор,— говорю я как бы «в сторону», возвращая книгу.
— Вы, стало быть, мистик?
— Вовсе нет. Просто нельзя понять, чем «детерминируется» психика, а уж тем более сознание, если вы сидите внутри мозга и интересуетесь только жизнедеятельностью его клеток. Лейбниц рассуждал так: если войти в огромные часы через заднюю дверцу и добросовестнейшим образом изучить все детали часового механизма и все их взаимодействия, то мы узнаем массу интересных вещей, кроме одной: который час. И уж конечно, мы не поймем, какое значение это имеет для людей, когда часы сигналят полдень, и какое — когда они показывают полночь. Сегодня после обхода я зазвал В. В. на чашку чая, чтобы проверить связность собственных мыслей.
— Чем управляется поведение? — ставлю перед ним вопрос.— Ответьте не задумываясь.
— Сигналами, поступающими к мускулатуре от мозга, тут и думать нечего,— отвечает В. В.
— Не просто сигналами, а командами.
—- Не в лоб, так по лбу,— махнул он рукой.
— Ошибаетесь. Сигнал можно с помощью прибора объективно зарегистрировать, измерить его интенсивность. Например, поймать биоэлектрический импульс, бегущий по нервному волокну. Или записать биотоки мозга. Но при этом вы не уловите главного: значения сигналов. Это значение раскрывается только в контексте общей команды, поданной мозгом. А смысл команды прибором не зарегистрируешь...
— Что за чушь? Если я знаю, какая мышца сократилась под влиянием сигнала, вот и «значение» сигнала. Еще И. М. Сеченов говорил, что в основе всякого поведения лежит в конечном счете сокращение каких-нибудь мышц.
— Браво, Виталий Витальевич. Чтобы выяснить значение сигнала, вы все-таки выбрались за пределы мозга. Обратились, по меньшей мере, к мышцам. А тем самым к отношению: «организм— среда». Ведь сокращение некой мышцы обычно сопряжено с сокращением и расслаблением других мышц. И все это имеет определенный смысл — смысл поведенческого акта, или действия. Вся эта игра мускулатуры так или иначе изменяет соотношение между организмом и средой. Например, вы отодвигаетесь от слишком раскаленной батареи отопления. Или в ответ на мои слова строите на лице ироническую улыбку. Или помешиваете ложкой в стакане. Таковы поведенческие акты. Не случайными же сигналами они определяются!
— К чему вы клоните?
— К тому, что поведение управляется командами. Команды имеют смысл: они всегда формируются «отчего-то» и «для чего-то». Они связаны с тем, что мозг отражает общую, целостную ситуацию в среде и согласовывает потребности организма с этой ситуацией. Вот где кончается механика, физиология, биохимия и начинается психика.
— Противопоставляете одно другому?
— Не противопоставляю — разграничиваю. Иначе запутаемся. Ведь регистрируя только сигналы, циркулирующие внутри нервной системы, мы не поймем смысла команд. Представьте себе человека, который старательно подсчитывает число точек и тире в «морзянке», надеясь таким образом раскрыть смысл сообщения. С, мыс л-то не в самих по себе точках и тире, а в их значениях, и •ти значения можно передать десятками других способов помимо «морзянки»: отмашкой флажков, комбинациями нот, буквами, цифрами...
Мозгу присуща сигнальная деятельность. Верно. Но смысл сигнальной деятельности раскрывается не из нее самой, а из поведения организма.
- Ясно и ребенку. Сигнальную деятельность мозга надо снова и снова сопоставлять с поведенческими актами, и тогда станет ясно, как мозг управляет поведением...
— Минутку,— перебил я.— По-вашему, истина добывается так. Ученый Иванов тщательно описывает поведение живого существа; ученый Петров в это время аккуратно регистрирует сигналы в нервной системе этого существа. Потом они сопоставляют свои данные — и все ясно; психику нашего живого существа даже незачем изучать.
- Психику? — раздумчиво спросил В. В.
— Психику. Вы никак не поймете, что психика — это своего рода «ученый Иванов», который сидит внутри существа, отображая ход его целостного поведения в среде и принимая решения на этой основе — формируя команды! А передача команд уже идет через сигналы.
— Завираетесь, коллега. Живое существо — просто сверхсложный автомат. Вместо того, чтобы искать в нем нелепого «Иванова», пора пристальней приглядеться к его сигнальной деятельности. Она хитрее, чем нам кажется сегодня. Вот мы знаем: сигнал в мозгу имеет форму биоэлектрического потенциала или форму электрического заряда, скользящего по нервному волокну. Но сигналом может быть и что-нибудь, о чем мы пока и не догадываемся. Например: в определенное место должна прибыть крупная молекула белка. А она не прибыла. Или, наоборот, прибыло две вместо одной. Или прибыло нечто неожиданное вместо той, необходимой молекулы. Вроде, чистая химия, а «команда», как вы это называете, может в корне измениться из-за такого пустяка.

Я понял, что он совсем не уразумел того, что я ему говорил, и промолчал. Он поставил на столик допитый стакан и вгляделся в меня: — И что это вас так тянет в теорию?

Я рассказал о Нине и о неизвестном «икс» (природа моргания). В. В. немедленно предложил свою версию:
— Вы упрощаете идею «испорченного контакта». Представьте себе этот контакт иначе: надо, чтобы сомкнулись две разные молекулы. Одна есть, а другой не хватает. Состояние организма, гормональной системы у человека таково, что этой, другой, вырабатывается меньше, чем положено. Вот и поломка: мигание участилось. Через некоторое время организм выправился, дефицитных молекул стало сколько надо. И нарушенный механизм восстанавливается: моргание в норме.
— Складно, Виталий Витальевич, только как мне ее лечить? Он на секунду оторопел, затем рассмеялся:
— Ваша правда. А как собираетесь лечить?
— Психотерапией. Если бы я мог за 10—15 сеансов гипноза внушить ей, что она больше не думает о своих веках, одно это улучшило бы ее состояние. Перестала бы следить за морганием, вторгаться в этот рефлекторный процесс... Допустим, мне это удастся. Признаете тогда свою неправоту?
— Это в чем же?
— Так я ведь никаких молекул в ее голове не трогаю! Не молекулами оперирую, а словами. Пытаюсь заблокировать команду, направляющую сигналы частого сокращения к мышцам ее век!
В. В. прошелся по кабинету, набивая трубку.
— Вы, значит, полагаете, что ее веки выполняют команду мигать? Откуда же исходит эта команда? Ведь сознание пациентки, как вы говорите, наоборот, борется с морганием, запрещает его.
— Не знаю. Наверно, команда исходит из неосознаваемой сферы психики. Может быть, частое моргание имеет здесь смысл поведенческого акта, но только отчужденного от сознания. Моргается «отчего-то» или «для чего-то», но пациентка не может этого осмыслить.
— Вот фантазер!— сказал В. В.
— А вы бы как объяснили положительное действие внушения, если только оно поможет?
— Очень просто. Ваши слова, становясь внушениями, успокаивают нервную систему пациентки. В связи с этим упорядочиваются обменные и гормональные процессы в организме. Какие-то вещества начинают вырабатываться в должном количестве. Недостающая прежде молекула становится на свое место, и «контакт» замыкается.
— Вы тоже фантазер,— сказал я. В. В. ухмыльнулся и отправился на вызов в отделение.

Предыдущая       Следующая

Перейти к каталогу статей

загрузка...

Записки психотерапевта.


Симптомы невроза. Невроз или начало психоза?
Психические неполадки.
Бессознательное и неосознаваемое.
Фиксированная установка. Иллюзии.
Смена установок и объективация.
Ассоциативный эксперимент.
Бредовый психоз.
Личная жизнь. Источник неврозов.
Когда бессильна психиатрия.
Жизненные обстоятельства.
Психотерапия алкоголизма.
Больному о нем. Рассказ психотерапевта.
Как развивается ребенок.
Гармония становления мужчины и женщины.
Гипнотический сеанс.
Психотерапия. Пьянство и алкоголизм.
Унижение и неблагодарность. Амбиции.
Мучения и самооправдания алкоголика.
Понимание психолога.
Что такое психотерапия?

загрузка...