Снова о бессознательном. Несогласие с Фрейдом. Что же такое психотерапия?

 

 


Питание для продления жизни

Питание, здоровье и продолжительность жизни
Когда становятся стариками
В чем сущность старения
Ускорители старения
Избыточный вес
Умеренно - ограниченное питание
О калорийности питания
За счет чего надо ограничивать питание
Свойства жиров предупреждать атеросклероз
Холестерин - враг или друг?
Сливочное масло
Белки
Витамины
Противосклеротические витамины
Картофель
Минеральные соли
Оздоровители кишечника
Режим питания

 

 

7 октября 1979.
Я ВЕРНУЛСЯ С ТБИЛИССКОГО СИМПОЗИУМА
и сегодня, в воскресенье, перечитал эти тетради. Похоже, получилась книга — только поправить стиль, изменить имена и переписать некоторые места так, чтобы стало понятнее все узкопрофессиональное. Кому может быть интересна эта книга? Наверно, всякому, кого, как и меня, волнует психология человека.

Вообразив себе такого читателя, хочу сразу «угостить» его цитатой из Ю. Олеши. Она — о чуде психической жизни. «Я пересекаю пустырь, моя тень поднимается по кирпичной стене и вдруг теряет голову. Этого встречный не видит, это вижу только я один... Все это происходит в невидимой стране... Это страна внимания и воображения. Не одинок путник! Две сестры идут по бокам и ведут путника за руки. Одну сестру зовут Внимание, другую — Воображение».
И еще у меня в запасе цитата из американского философа Генри Дэвида Торо:
«Разве в глубь нашей собственной души не тянутся земли, обозначенные на карте белыми пятнами?»
Если книгу издадут, то к ней нужен эпилог. Заинтересованный читатель захочет узнать, «чем дело кончилось». С Ниной С, вероятно, все в порядке — во всяком случае, с ее морганием. Она звонила в мае после свадьбы и, как водится, говорила хорошие слова. Больше не звонит, значит, здорова. И неохота ей, видимо, даже памятью возвращаться к тем дням, когда ходила на гипноз. Чисто приятельские отношения у нас не сложились (может быть, из-за электробритвы «Агидель», от которой я отказался: ведь это поневоле оставило у пациентки малоприятное чувство, будто она мне «обязана»... Но скорее причина в другом: нет, прямо скажем, никакой житейской основы для нашего с ней приятельства).

Иван продолжает пить; жена его бросила. Мы с Жанной Аркадьевной оказались беспомощными. Остальные уцелели и в сегодняшней «семерке» составляют наш актив. Жора с женой и Миша провели лето в Паланге и «удержались». Это они привели к нам двоих (своих знакомых), а еще двоих отобрала Жанна. Валерий получил повышение по службе и, по-моему, настроен «делать карьеру».

Дима, племянник Виталия Витальевича, собрался жениться. Девушка, которую он полюбил, родне не нравится. В. В. смотрит на меня косо, будто хочет упрекнуть: «Твоя работа». Но «моя работа» с Димой отнюдь не кончилась. На днях он приедет ко мне со своей девушкой. Ни о каких неврозах я с ними, естественно, разговаривать не буду; поговорим о книгах, о музыке. Диме полезно взглянуть на свою избранницу моими глазами. Наверняка после этого он захочет спросить меня: «Ну как?» Если даже девушка мне покажется «недостойной» Димы, я уклонюсь от ответа: бывает, что промолчать действеннее, чем отговаривать. Но это пока неизвестно — надо ли отговаривать. Да и вообще Дима не марионетка. Ему принимать решение, а не папе с мамой и не мне. Моя миссия — сделать его решение не столько «здравым», сколько зрелым. Пусть у него никогда в будущем не возникнет обиды на других, которые его «развели» или, наоборот, «свели» с кем-то. По-моему, человек имеет право даже на ложный шаг, если он знает, чем придется платить, и готов заплатить. Переводчица Вера за время моего отпуска угодила в больницу. Лечилась, выписалась и теперь просит «не бросать» ее. Разумеется, не брошу.

Другие пациенты, о которых в дневниках вспоминается вскользь, живут - поживают, кто лучше, кто хуже. Одним больше помогает слово, другим лекарство. Работа врача — будни: праздников не больше, чем, скажем, красных дней в календаре. Таким праздником для меня был симпозиум «Бессознательное» в Тбилиси. Около 250 ученых из 17 стран участвовали в нем; некоторые из зарубежных психоаналитиков звали нас «назад к Фрейду», другие признавались, что «доктрина» уже не удовлетворяет их ни практически, ни теоретически. Сказать, что на симпозиуме психологи разных школ нашли общий язык, было бы преувеличением. Лучше сказать так: мы поняли, что бессознательное отныне стало общим делом, а не вотчиной той или иной школы. Общим делом лингвистов и физиологов, философов и врачей, искусствоведов и математиков, психотерапевтов и педагогов. Знаменательный симпозиум: нейрофизиолог Ф. В. Бассин мог здесь с удивительной тонкостью анализировать поэтику Мандельштама, а филолог В. В. Иванов — основательно обсуждать последствия изоляции левого полушария мозга от правого... Это был беспрецедентный форум ученых в истории проблемы бессознательного; возможно, с тбилисской встречи начинается новый этап в психологической науке. Так это или нет, покажет время. Но идеи симпозиума были подчас настолько захватывающими, что об этом следовало бы написать отдельную книгу.

Как поживает Юра?.. Превосходно! Его спектакль, подготовленный к новому сезону, имел не слишком шумный, но внушительный успех. Жанна все так же обаятельна, деятельна и пытлива. Виталий Витальевич по-прежнему являет собой для нас «здоровое скептическое начало»; спасибо ему за это. Капитолина Осиповна сдала в печать статью «О месте психотерапии в работе нарколога». Умная статья. Мне пора ставить точку, читатель.

Но хочется напоследок оглянуться и спросить себя: как я вижу теперь бессознательное, которому посвятил столько страниц? Картина, нарисованная психоанализом, в общих чертах такова. Существует инстинктивное «Оно» — сфера биологических побуждений, не совместимых с культурой. Чтобы сдержать яростный натиск животной стихии, общество формирует в детской психике защитный вал из моральных, эстетических и логических установлений — «Сверх-Я». Окруженное этим валом, и начинает функционировать наше «Я». Страсти, низменные с точки зрения культуры и человеческого общежития, тем не менее просачиваются в сознание, но тогда некая сила (исходящая от «Сверх-Я») вытесняет их назад, за пределы защитного вала. И поэтому, образно говоря, вал буквально облеплен снаружи психическим материалом, изгнанным из сознания. Исторгнутое содержимое — «комплексы» — в свою очередь атакуют и размывают вал, стремясь прорваться в сознание. Эти прорывы происходят в сновидениях, в обмолвках и описках, в безотчетных поступках, в симптомах душевного расстройства... Картина устаревшая и отдающая мифологией. Мы к концу XX века видим многое иначе.

Психика действует на основе непрерывно сменяющихся установок. Это врожденная и, разумеется, бессознательная психическая деятельность; это, по Д. Н. Узнадзе, «первичная» установка. Дальше воспитание, среда, культура, создают в человеке еще один жизненно важный пласт психики — сознание. Как только оно укрепилось, человек оказывается личностью (личность — не одно сознание, но сознание и бессознательное, вместе взятые, в их неповторимом взаимодействии!). А первичная установка, работающая теперь в содружестве с сознанием, преобразуется в «целостную установку личности». Это значит: там, где есть личность со всеми ее ценностями (нравственными, интеллектуальными, эстетическими), установка по-прежнему принимает свои бессловесные, трудноуловимые мыслью решения еще до их осознания, иногда и вовсе без того, чтобы это было замечено нашим «говорящим Я». Но все же это решения в духе данной личности, а не в духе безличных и мрачных инстинктов, населяющих фрейдовское «Оно». Конечно, содружество установки и сознания не обходится без острых противоречий, стычек между ними. Однако даже эти моменты антагонизма — часть взаимодействия во имя достижения общей цели. Во имя сохранения целостности и здоровья всего психического аппарата. А значит — личности и организма.

Но установкой бессознательное не исчерпывается! Нельзя закрывать глаза на мир «личностных смыслов», неподконтрольных сознанию. Один из участников Тбилисского симпозиума, французский психоаналитик С. Леклер удачно назвал эту таинственную область психики «домом колдуньи». Вот оно, «еще одно бессознательное» (помимо установки!). «Дом колдуньи» — порождение совместной работы сознания и установки. Есть странные, непредвиденные продукты сознания, которые установка уводит на периферию сознаваемого или вообще за его пределы. Она как бы «не дает» их осознать — и здесь разгадка пресловутого «вытеснения». Иногда эти химерические образования возвращаются нашему «Я»: чаще в сновидениях, чем наяву, чаще при неврозе, чем при душевном здоровье. Но почему сознание не может востребовать подобный материал в любую минуту? Очевидно, потому, что так реализуется принцип психологической защиты: стремление избежать переживаний мучительного и унизительного характера. Стремление, разумеется, бессознательное, внятное для установки, а не для сознания. И оно не сводится к избеганию душевной боли. Это еще защита от иррационального, от того, что «ни в какие ворота не лезет», а в голову все-таки приходит.

Возникшее в сознании, а затем унесенное установкой за его пределы продолжает существовать в человеческой душе. Сатурново кольцо полусмыслов, полуобразов, получувств постоянно обращается вокруг всего, что мы способны осмыслить. Это окружение задает тон оркестру сознания, оно определяет ритмику и нюансировку исполняемой музыки, аранжирует «темы», а подчас кладет перед музыкантами незнакомые ноты. Хорошо ли это? Изумительно! И совершенно необходимо. Вопреки страхам Фрейда, «дом колдуньи» населен не одними чудовищами.

Появляются и чудовища. Они плохи не сами по себе. Они плохи тогда, когда непомерно усиливается или резко ослабевает психологическая защита. То есть когда под влиянием невзгод и неудач установка начинает слишком уж ограничивать поток сознания, либо слишком широко допускать в этот поток опасные примеси из сферы бессознательного. И здесь во многих случаях помогает психотерапия. Я спрашиваю себя: что же это такое — психотерапия? Утешение? Сердечное участие? Переубеждение? Перевоспитание? Верно, верно. Но говоря строже, это восстановление нормальной психологической защиты личности. Смягчение механизмов защиты, если они стали уродливо жесткими и деформируют сознание и поведение человека. Или укрепление их, если они вконец расшатались. А в идеале — особое общение с человеком, которое возвращает ему всю полноту его душевной жизни, сознательной и бессознательной. Сознание делается шире, гибче, утонченней — и бессознательное не мешает этому. Со своей стороны, бессознательное начинает естественнее выходить наружу, окрашивая в волнующие и значительные тона наши мысли, стремления, мечты — и сознание не пугается этого. Достигнута гармония между двумя сторонами психики: словно два надежных крыла взмахивают содружественно. Это вовсе не «слияние», а равновесие начал при сохранении автономии каждого. Бессознательное не вывернуто наизнанку перед сознанием — нет! Оно лишь частично подверглось «дренажу», поскольку так было необходимо для устранения невроза. Но оно для излеченного человека по-прежнему «дом колдуньи», кладовая тайн («Только тайна дает нам жизнь. Только тайна» — писал Гарсиа Лорка). Сознание не заковывается в цепи гипнотических внушений, которые были сделаны как бы «за спиной» у критической мысли. Никоим образом! Из этих внушений оно отобрало то, что сочло интимно-своим; слова, услышанные на сеансе гипноза, поистине превратились в часть собственных мыслей — предположений, убеждений. Психотерапия заново открыла человеку радость мышления, анализа, страстность поиска истины. Психотерапия увела его от бесплодного самокопания — к жизни, каждому яркому часу которой следует радоваться, как подарку.

Рискую сказать «красивость»: психотерапия в конечном счете — одухотворение человека. Одухотворение, «смывающее» эгоцентризм, озлобленность, запуганность, тупую лень, страх перед жизнью, ужас смерти. Но тогда разве Бетховен не психотерапевт? А Лермонтов? («Я говорю тебе: я слез хочу, певец, иль разорвется грудь от муки».) А Достоевский? А Торо?.. Я закончу еще одной цитатой из него: «Не стоит ехать вокруг света ради того, чтобы сосчитать кошек в Занзибаре. Но пока вы не умеете ничего иного, делайте хотя бы это, и вы, может быть, отыщете наконец дыру, через которую можно проникнуть внутрь себя... Познай Самого Себя. Вот где нужны зоркость и отвага».

Этими словами закончил свои записки психотерапевта Анатолий Добрович, изданные в 1981 году и актуальные сегодня.

Предыдущая  

Перейти к каталогу статей

загрузка...

Записки психотерапевта.


Симптомы невроза. Невроз или начало психоза?
Психические неполадки.
Бессознательное и неосознаваемое.
Фиксированная установка. Иллюзии.
Смена установок и объективация.
Ассоциативный эксперимент.
Бредовый психоз.
Личная жизнь. Источник неврозов.
Когда бессильна психиатрия.
Жизненные обстоятельства.
Психотерапия алкоголизма.
Больному о нем. Рассказ психотерапевта.
Как развивается ребенок.
Гармония становления мужчины и женщины.
Гипнотический сеанс.
Психотерапия. Пьянство и алкоголизм.
Унижение и неблагодарность. Амбиции.
Мучения и самооправдания алкоголика.
Понимание психолога.
Что такое психотерапия?

загрузка...