Бессознательное и неосознаваемое.

 

 


Питание для продления жизни

Питание, здоровье и продолжительность жизни
Когда становятся стариками
В чем сущность старения
Ускорители старения
Избыточный вес
Умеренно - ограниченное питание
О калорийности питания
За счет чего надо ограничивать питание
Свойства жиров предупреждать атеросклероз
Холестерин - враг или друг?
Сливочное масло
Белки
Витамины
Противосклеротические витамины
Картофель
Минеральные соли
Оздоровители кишечника
Режим питания

 

 

2 марта.
ПОХОЖЕ, Я БЫЛ ПРАВ, отказываясь от механистического толкования Нининого симптома. Она пришла на второй сеанс приободренная, рассказывает: после гипноза несколько часов была «на редкость спокойной», моргание прекратилось, по крайней мере не привлекало ее внимания. Потом «расстроилась из-за какой-то ерунды», и стало как раньше. Но факт налицо: внушение подействовало. Значит, удалось хоть ненадолго заглушить таинственную команду моргания, которая, как я думаю, поступает к векам из неосознаваемой психической сферы.

«Неосознаваемое», «бессознательное»... В мои студенческие годы сами эти понятия настораживали философов и медиков. За ними, казалось, непременно кроется опасный миф, отрывающий мышление естествоиспытателя от твердой почвы факта, эксперимента, материалистического толкования мира. Ведь идея «бессознательного» начинается, должно быть, с Платона. С его представлений о космическом духовном начале — о «мире идей», стоящем позади мира вещей. Человек мыслит и чувствует потому, что его душа — отзвук мира идей. Мыслить, чувствовать — значит «узнавать», «вспоминать» идеи, до тебя и без тебя существовавшие. Но из этого следует, что есть «бессознательное». Это те бесчисленные идеи, которых твоя душа еще не «вспомнила»... Таково «бессознательное» Платона и вслед за ним — всей идеалистической философии. Неспроста наш известный нейрофизиолог и психолог Ф. В. Бассин пишет, что понятие бессознательного у самих своих истоков оказалось «интимно связанным» с мифами о космическом духовном начале и «жизненной силе», разлитой во Вселенной.

По удивительной причуде человеческого мышления «мир идей» Платона оказался тайно вмонтированным в доктрину о бессознательном, которую создал материалистически и атеистически настроенный врач Зигмунд Фрейд. (См. серию статей о сне здесь.) Фрейд был дарвинистом, психика для него — это средство высокоорганизованного живого существа приспособиться к среде. Психика начинается с биологических, инстинктивных побуждений, с животных влечений. Влечения эти, если верить Фрейду, стали для человека запретными, и потому человеческое сознание постоянно подавляет их. И вот эта сфера влечений (Фрейд называл ее «Оно», чтобы подчеркнуть ее безличную и чуждую сознанию природу) трактуется психоаналитиками в конечном счете, как «мир идей»!.. Есть будто бы вечная идея кровосмесительства и отцеубийства, есть вечные идеи разрушения и мучительства, неограниченного животного наслаждения, влечения к смерти. Все эти «вечные идеи» запретны, но они якобы живут в психике любого человеческого существа еще до появления сознания, а когда сознание у ребенка уже сформировалось, они образуют вне сознания «комплексы», и эти «комплексы» то и дело прорываются в сознание, маскируясь под другие, менее запретные идеи... Рождаются ли они, «идеи», вместе с человеком? Или входят в его психику откуда-то извне? Например, из космоса?.. Один из последователей Фрейда В. Райх так и полагал: есть мировое сексуальное начало — «оргон», и от него всему живому передается бессознательное влечение к половому наслаждению... Конечно, учитель не отвечает за бредни учеников. Но доктрина Фрейда дала, к сожалению, повод и для таких буйных фантазий.

И все-таки опасения перед самим понятием бессознательного оказались напрасными. Лет десять назад в моем шкафу появилась книга Ф. В. Бассина «Проблема бессознательного» — работа марксиста, сумевшего не только учинить должный разнос методологически неправильным представлениям о бессознательном, но и заново поставить эту проблему перед наукой. Вскоре я поместил рядом двухтомный труд грузинского философа и психолога А. Е. Шерозии «К проблеме сознания и бессознательного психического». А теперь на той же полке красуются отлично изданные в Тбилиси три тома с общим названием «Бессознательное». В этой коллективной монографии принимает участие более двух сотен наших и зарубежных специалистов — от врачей до искусствоведов, от философов до электрофизиологов. Выясняется: не обязательно быть фрейдистом, чтобы исследовать эту область. Напротив, только преодолев мифологию психоанализа, можно прийти к науке о бессознательной психике. Ведь еще И. М. Сеченов писал о «темных ощущениях», не улавливаемых сознанием субъекта. А И. П. Павлов, споря с Фрейдом, самой идеи бессознательного никогда не оспаривал. «Мы отлично знаем,— говорил он,— до какой степени душевная психическая жизнь пестро складывается из сознательного и бессознательного».

Ну а что же это такое — «психическая душевная жизнь»? Говоря о психике, люди склонны впадать в древнейшую ошибку: почему-то подразумевается непременно психика человека, причем взрослого человека. Иными словами, подразумевается сознание. И многие наивно полагали, что это единственная форма психики; все находящееся вне сознания уже казалось им царством исключительно физических, химических или электрохимических закономерностей.

Но ведь любой высокоорганизованный организм как бы говорит нам о наличии у него психики, хотя она не имеет свойств сознания (сознание, разумеется, привилегия человека). Поведение млекопитающего, птицы, рыбы, даже насекомого убеждает нас в том, что живое существо чего-то хочет, куда-то стремится, чего-то боится, чему-то радуется, способно ориентироваться в обстановке и даже прогнозировать ближайшее будущее. Чем это не психика? Раз есть индивидуальное, автономное управление собственным поведением, значит, есть психика.

«Значит, есть сознание»,— возражает на это психологически необразованный человек. Ему невдомек, как это можно, например, чего-то хотеть, не располагая сознанием. Психику он понимает только по аналогии с самим собой. То есть через личность с неотделимым от нее сознанием: способностью думать, ставить цели, вспоминать, мечтать, чувствовать, контролировать свои действия, отвечать за свои поступки. С этой позиции иметь душу, быть «одушевленным» — означает непременно осмысливать мир так же, как это делаем мы, люди. Такой перенос свойств нашей психики на всякую психику вообще порождал самые варварские представления о «душе» животных... Помню, как я изумлялся, читая о том, что в средневековой Европе досточтимые представители власти всерьез вершили суд над каким-нибудь кабаном или кошкой и применяли к ним «законные» меры наказания, словно животные как существа сознательные могут отвечать перед обществом за свои поступки...

В нашу эпоху подобный перенос может вызывать только улыбку. Рассказывают, И. П. Павлов приходил в негодование, едва кто-либо из его сотрудников принимался обсуждать опыты в выражениях типа: «Собака подумала, что...»

Но тут некоторые последователи Павлова, должно быть, перегнули палку в противоположную сторону. «Собака подумала»— из области фантастики. Думать может только человек, личность, личность выковывается воспитанием, социальной средой, историей. Однако говорить о собаке «почувствовала», «захотела», испугалась» и даже «догадалась» несомненно можно. «Даже нужно»,— настаивает этология, современная наука о поведении животных. Потому что у собаки (и у высокоорганизованных животных вообще) есть мозг, который отражает, пусть примитивно, окружающий мир; и это отражение мира, управляющее поведением, и есть психика. Без всякого «сознания»! Эта первоначальная форма психики выкована миллионами лет эволюции. Однако недь и человек — высокоорганизованное животное, дитя эволюции. Стало быть, психикой он должен был располагать еще до того, как стал личностью, обладателем сознания. И эта подаренная ему природой психика никуда не девается и после того, как под влиянием общества сформировалась личность. «Подарок эволюции» лишь основательно преобразуется человеческим обществом и культурой; так мутная глыбка древней смолы становится янтарем после шлифовки.

Когда-то я долго спорил на эту тему с известным философом. Мы брели по ночной Москве, обрызганной летним дождем, и мой знаменитый собеседник приходил в ужас от «ереси», которую я, по его мнению, нес. Он готов был допустить, что способность к психической деятельности дана нам природой — да, но только способность! Все остальное, все, что мы различаем в своей душе, есть исключительно результат общественных влияний. Мы простились почти врагами, я был зол на себя за то, что не смог его убедить. И лишь позже понял, что именно я должен был ему сказать.

В какой-то мере он был прав: действительно «все что мы различаем... есть результат...» Но вопрос в том, все ли мы различаем? Наблюдая себя, мы улавливаем лишь пресловутый «поток сознания». Увиденное в ясных очертаниях для нас «сознаваемое»; то, что едва угадывается в тумане, «подсознательное». Явственное вдруг затуманивается; скрытое внезапно брезжит перед глазами: «интуиция»... Хорошо, но откуда уверенность, что психика исчерпывается «потоком сознания»? Если в собственной психике мы больше ничего не различаем, может быть, это следствие все тех же «общественных влияний», препятствующих тому, чтобы различать нечто сверх «разумного»? А может, это следствие автономности сознания — для его четкой работы необходимо заблокировать «шумы», поступающие из нижнего досознательного этажа психики? А может, мы не различаем в своем сознании как раз то, что попросту неприятно, постыдно или больно различать?.. Как бы то ни было, логично допустить, что за видимым потоком сознания скрывается что-то еще — некие «движущие силы» психики, доставшиеся нам от природы. И их надо открыть и понять, так как сами они не выступают из тумана. Подобно тому как принцип и механизм двигателя не «выступают» из видимого нам движения автомобиля!

Жаль, в пору той беседы я не знал прекрасных слов Гегеля (а он для моего собеседника — один из самых почитаемых философов) : «Истина сознания — самосознание». И жаль, что я не читал еще тогда книгу одного известного американского психолога: я мог бы привести любопытный аргумент в споре. Этот психолог свидетельствует, что известный в США в 30-е годы бандит и убийца Кроули, будучи подстрелен полицией, написал такую предсмертную записку: «Под моей одеждой бьется беспокойное, но доброе сердце, которое никому не причинит зла»... Такова была «истина сознания» гангстера, таким он себя представлял... Психика же этого субъекта — если брать ее в целом, т. е. не только сознание, но и сферу бессознательного — была психикой жестокого, импульсивного и азартного хищника. Явилось ли это результатом общественных влияний? Вне всякого сомнения: хищническое общество развязало руки бандиту. Но все-таки это, по-моему, верхоглядство: думать, что тип Кроули— продукт одной лишь преступной среды. Все же человек иного природного склада избрал бы в этой среде иное оружие. Бухгалтерские счеты, например, или яд взамен ножа, кастета и пистолета...

В конце прошлого века Зигмунд Фрейд, исследуя своих пациентов, одним из первых заинтересовался как раз тем, что ускользает из потока сознания людей. Но как разглядеть ускользающее? Тут Фрейд высказал одно из интересных своих предположений: то, что неуловимо в самосознании людей, надо подстерегать за пределами самосознания. В сновидениях. В случайных обмолвках. В невольных жестдх, несообразностях мышления, в прихотях и чудачествах. В творческой продукции человека. В самих симптомах его душевного расстройства — невроза или психоза. Фрейд повел себя как охотник в засаде, выбирающий подходящее время, чтобы выследить дичь. Он изобрел даже специальный прием для заманивания дичи в силки: метод свободных ассоциаций.

Так явилась на свет знаменитая «психоаналитическая кушетка». Пациент располагается на кушетке, кресло врача — позади, так что встреча взглядов исключена. Это уже шаг к раскрепощению психики: в позиции лицом к лицу человек неизбежно усиливает контроль над потоком сознания. Контроль, правда, остается значительным и у лежащего на кушетке. Врач просит его говорить все, что приходит в голову, не отметая нелепостей, глупостей и непристойных мыслей. Для многих это трудно, они молчат, они уверяют врача, что им «ничего не приходит в голову». Порой это правда, но чаще — плохо сознаваемая ложь. Существует что-то, что «не пускает» в голову мысли, пока они не умыты, не причесаны и не опрысканы одеколоном. Это «что-то» — социальная привычка выглядеть «как положено», «пристойно». И чем выше культура поведения, тем сильнее эта привычка.

Таким путем венский психиатр пришел к идее «цензуры» в психике человека. Он вообразил, что в психике существует своего рода фильтр, не пропускающий в сознание определенные психические содержания. Какие именно? На этот счет у «отца психоанализа» накопились свои выводы. Он пришел к ним, изучая своих пациентов и... себя. «Недоступное осознанию» он мыслил как биологические побуждения, несовместимые с культурой. И прежде всего — сексуальные и агрессивные побуждения. Теперь отловленную дичь он истолковывает однозначно: для него это замаскированные, ушедшие «под» поток сознания похотливые и разрушительные влечения человека. Фрейд заронил в умы современников подозрение, что в каждом из нас сидит свой Кроули. «Бессознательное» в понимании Фрейда — это «подвал сознания», куда мы то и дело заталкиваем зверя, живущего в нас.

Будь я фрейдистом, морганию Нины следовало бы приписать «символический» смысл. Рассуждение здесь, грубо говоря, такое: в моргании, верятнее всего, символически выражено нереализованное сексуальное влечение пациентки. Возможно, влечение, подавленное в детском возрасте. По Фрейду, ребенок испытывает влечение к родителю противоположного пола. Мальчик — к матери; он ревнует ее к отцу («комплекс Эдипа»). Девочка — к отцу, которого она ревнует к матери («комплекс Электры»). Эти глухие терзания детства («комплексы»), хотя они впоследствии как бы забываются и недоступны осознанию, тем не менее сохраняют в психике свою вредоносную силу и лежат в основе неврозов и психозов.

...Говорят, масштаб ученого можно определить и так: на сколько лет ему удалось затормозить развитие науки? Фрейд первым поставил проблему бессознательного на повестку дня науки, но он же обеспечил этой проблеме чуть ли не полувековое «торможение»... Ведь в начале XX века многим показалось, что проблема уже решена! И в чем заключалось это решение? «Животное начало», категорически противопоставленное человеческому... Культура как вечный «антагонист» биологической жизни... Сознание как неусыпный «страж» бессознательного... Половое влечение и агрессивный инстинкт в роли основных «моторов» психики... Извечная сказка о борьбе в душе человека двух враждебных начал; старая сказка на новый лад. Нотки оперной драматургии и религиозных мифов в истолковании клинических наблюдений. Поэтические метафоры, исподволь подменившие анализ фактов. Властный и нетерпимый «герр профессор», остававшийся до конца своей долгой жизни, в сущности, поэтом, со своей неисчерпаемой темой и умением заворожить себя и других страстной логикой рассуждения... (Как я недавно выяснил, он и был поэтом в юности!) Все это перестают сейчас принимать всерьез даже поклонники психоанализа.

А бессознательное и неосознаваемое как реальность, требующая изучения, при всем том остаются, остаются незыблемо. И я, современный врач, вправе ставить такой вопрос: что, если моргание Нины имеет поведенческий смысл, попросту не доходящий до сознания?

...Второй сеанс гипноза можно считать успешным. Достигнута нечувствительность кожи к уколу иглой. Пытался внушить «невесомость» поднятой руки — с этим хуже. Но где-то между первой и второй стадией гипноза Нина побывала. А я тем временем вновь и вновь твердил ей со всей убежденностью, на какую способен: моргание пройдет, уже прошло; настроение хорошее, никакой необходимости следить за веками более не существует...

После сеанса Нина улыбалась. У нее действительно поднялось настроение. Улыбка потускнела только тогда, когда я предложил прийти в следующий раз не на гипноз, а на психотерапевтическую беседу. Беседы она явно боится.

А ничего не поделаешь, надо. Обойтись одним гипнозом? «Чудотворством»?.. Знаем мы эти чудеса. Иные люди так избегают откровенности и самораскрытия, что готовы убедить себя— «стало лучше» — и убедить в этом врача, только бы не подвергнуться «экзекуции» распросов. Ради того, чтобы остаться в своей светонепроницаемой скорлупе, они безотчетно опешат «поправиться», и порой в самом деле поправляются... На время. Невроз как сорная трава: не затопчешь, надо выполоть. Направил Нину на психологическое обследование.

Предыдущая       Следующая

Перейти к каталогу статей

загрузка...

Обратите внимание на рекомендации ВОЗ (Всемирной Организации Здравоохранения) по проблеме психических заболеваний!


Записки психотерапевта.


Симптомы невроза. Невроз или начало психоза?
Психические неполадки.
Бессознательное и неосознаваемое.
Фиксированная установка. Иллюзии.
Смена установок и объективация.
Ассоциативный эксперимент.
Бредовый психоз.
Личная жизнь. Источник неврозов.
Когда бессильна психиатрия.
Жизненные обстоятельства.
Психотерапия алкоголизма.
Больному о нем. Рассказ психотерапевта.
Как развивается ребенок.
Гармония становления мужчины и женщины.
Гипнотический сеанс.
Психотерапия. Пьянство и алкоголизм.
Унижение и неблагодарность. Амбиции.
Мучения и самооправдания алкоголика.
Понимание психолога.
Что такое психотерапия?

загрузка...