Личная жизнь. Источник неврозов.

 

 


Питание для продления жизни

Питание, здоровье и продолжительность жизни
Когда становятся стариками
В чем сущность старения
Ускорители старения
Избыточный вес
Умеренно - ограниченное питание
О калорийности питания
За счет чего надо ограничивать питание
Свойства жиров предупреждать атеросклероз
Холестерин - враг или друг?
Сливочное масло
Белки
Витамины
Противосклеротические витамины
Картофель
Минеральные соли
Оздоровители кишечника
Режим питания

 

 

13 МАРТА.
ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ НИНЫ
не назовешь безоблачной («все хорошо... нормально»). Скорее, наоборот. В семнадцать лет она, оказывается, дала матери все основания, чтобы та грозилась: «Смотри, если принесешь в подоле...» Роман с парнем был бурным, казалось, это любовь, и все можно, все правильно. Пуще материнских угроз Нина боялась потерять расположение Николая. Ей представлялось чудом, что ее, невысокую ростом, не очень видную, да еще с «дефектом» (моргание), так пылко целует порывистый, ловкий, разбитной парень. Было и тайное торжество перед лицом подруг, одноклассниц: вот видите, вы и красивы, и нарядны, и много воображаете о себе, а Коля ко мне тянется, ко мне, а не к кому из вас!

Коля ушел в армию ее «законным» женихом, хотя мать ворчала: «Таких женихов на базаре за десять копеек пучок купишь». Нина воспринимала это как обычную сварливость матери. Была и обида поглубже. Мать (думала Нина) намекает на то, что Николай из малообеспеченной семьи; хотела бы дочку пристроить за кого-нибудь побогаче, обменять ее, как товар, на достаток и солидное положение зятя. Что ей наша любовь, думала Нина, что ей чувства, она только толстый кошелек уважает... На проводах Нина сидела рядом с Колей (его родители приняли ее очень тепло). Потом начались письма.

И выяснилось однажды, что Коля пишет не ей одной. Подруга Таня не только не таилась — сама показала письмецо из армии. Там и ее называли «мой зайчик» («как меня!»), и намекали на прошлые интимные встречи («господи, это и читать-то стыдно, и как она смеет мне показывать?»), и обещали «вырваться» к ней, а потом, после армии, «быть навсегда вместе». Таня, по всей видимости, испытывала удовольствие от убитого лица подруги. Хотела ли она действительно выйти за Николая, неизвестно (между прочим, у них потом ничего и не было), но определенно хотела унизить Нину, за что-то «отомстить» ей, «поставить на место».

Поставила. Нина перестала отвечать на письма Николая. Около месяца плакала по ночам: припухшие ее глаза не укрылись от цепкого взгляда матери. «Доигралась?» — «Да не трави ты ей душу! — кричала бабушка, мамина мама, у которой Нина живет с детства. — Ей без тебя тяжело!» — «Слушалась бы мать, было б не тяжело». — И мать, уходя, хлопала дверью. Приехал на побывку Николай, пахнущий кожей и пылью, в нарядной фуражке, сдвинутой на затылок. Хорошо, что встретила его одетым в форму, чужой и чужой. Молокосос-солдатик. Будто и не был никогда своим. Уж сколько он уговаривал помириться, сколько каялся, клял «дуру Татьяну», с которой будто бы «просто пошутил»!.. Говорил даже, что письмо Тане писал под диктовку приятелей, а им хотелось позабавиться, развлечься — служба-то суровая... Нине не понадобилось себя перебарывать, все уже само собой переборолось: указала на дверь, и весь разговор.

Через год, когда стала работать в магазине, начал ухаживать за ней заведующий соседним отделом. Симпатичный, солидный, уважаемый человек. Нина увлеклась им, но на приставания не поддавалась. Виктор Петрович признался: он женат, есть двухлетний ребенок, с женой отношения плохие, давно потребовал бы развода, если бы полюбил другую. И вот полюбил. Ее, Нину. Теперь решение о разводе принято. Вопрос времени.

Время шло, Виктор перенес кое-какие вещички к Нине (а точнее к бабушке, в ее однокомнатную квартиру); зажили втроем. бабушка проявляла тактичность: то уйдет на целый вечер к дочери, Нининой маме, либо к знакомым, то уедет на субботу и воскресенье в деревню к родне. Еще и привезет оттуда грибов, ягод, творожку деревенского. Долго Виктор Петрович судился с женой: сначала не давала развода, потом грызлась из-за раздела имущества. За полтора года Нина сделала два аборта (не рожать же вне брака), хотела скрыть это от матери — не удалось.

Мать «тактичности» не проявляла. Приходила и набрасывались на Нину, на Виктора Петровича. Каких только оскорблений не наслушались!.. Виктор, надо отдать ему должное, стойким оказался человеком. Молчал. Или защищал Нину, доказывал, что никакая она не «шлюха», хоть и живет с неразведенным мужчиной. И вовсе они не «путаются», а любят друг друга. Наконец, развели Виктора с женой. Но с Ниной пока брак не оформлен. Им обоим хочется, чтобы все было «по-человечески»: «своя квартира, свадьба, гости, воспоминания на всю жизнь. А живя на чужой площади, у бабушки, к чему регистрироваться? Можно и подождать. Скоро Виктор разменяет площадь с бывшей женой, появится свое жилье, вот тогда... Не придется из загса и гости к бабушке ехать.

- Виктор Петрович — это тот молодой человек, с которым вы пришли в первый раз?
- Да.
- Хорошо вам с ним?
- Да.
- Не сомневаетесь в нем? Верите, что все сложится «по-человечески»?
Я нисколько не сомневаюсь. Это мать покоя не дает. Я даже боюсь, что... (Умолкла).
- Что мать своим поведением отпугнет Виктора?
- Да. А что произошло три месяца назад, Нина? Скандал между матерью и Виктором? Скандал, после которого вы испугались, что потеряете его? - Нет... То есть вроде того... Можно об этом как-нибудь в другой раз? А то мне просто нехорошо становится.
- Воля ваша. Но вы мне ответьте сегодня на последний вопрос. Не помните, кто в детстве впервые обратил внимание на то, что вы моргаете?
Она отвечает мгновенно:
- Мать, конечно. С шести лет кричала на меня, чтобы я следила ма собой, не изображала дурочку!

Снова открытие для меня; как я не догадался опросить об этом раньше? Вот она, роковая связь между морганием и отношениями с матерью. Фактически мать — виновница того, что у девочки на многие годы закрепился этот симптом. Нина об этом не знает, я и не скажу ей; и так в ее душе накопилось слишком много ожесточения к матери.

Когда такой небезразличный человек, как мать, непрерывно одергивает ребенка, указывая на его дефект, это верная дорога к тому, чтобы дефект приобрел «особое значение» в детском сознании. Теперь ребенок начинает бояться, что его недостаток не пройдет незамеченным (и безнаказанным). Страх сочетается с отчаянными усилиями замаскировать дефект; это ведет к самонаблюдению, которое только портит дело, увеличивает страх. Мне это хорошо знакомо на примере заикающихся. Раздраженное требование матери «следить за речью» воспитывает страх речи и тем самым поддерживает заикание. И даже не раздраженное требование, а мягкое. И даже не требование — достаточно испуга или озабоченности на лице матери. Как же мы, люди, умеем калечить друг друга!

У Нины четвертый сеанс гипноза. Гипнотические состояния углубляются. Сегодня я внушил ей нечувствительность к запахам и поднес к ее сонному лицу ватку с нашатырным спиртом... Еле шелохнулась. Это уже кое-что. После сеанса вспоминает: «Что-то ударило в голову» (о запахе никаких воспоминаний). Правда, мой давний друг В. А. Файвишевский, один из лучших психотерапевтов, кого я знаю, не считает обязательным доводить пациентов до глубокой степени гипноза. «Достаточно минимальной степени загипнотизированности — и все внушения ложатся куда надо». Между прочим, того же мнения придерживаются (на основе своего богатейшего опыта) и наш видный гипнолог профессор В. Е. Рожнов, и М. Эриксон в США, и Л. Шерток во Франции. Доводить до глубокого гипноза имеет смысл только в двух случаях: либо, когда пациент в тебя не верит, и надо доказать ему свое «могущество», либо, когда глубокий гипноз входит в твою исследовательскую задачу. Например, В. Райков в Москве подбирает творческих людей, способных впадать в глубокий гипноз («сомнамбулизм»), и в этом состоянии внушает рисующему: «Вы — Рембрандт», или пианисту: «Вы — Рихтер». Похоже, что после внушения рисующий и впрямь начинает рисовать лучше, а пианист — играть мощней. Выйдя из гипнотического состояния, они, конечно, не мнят себя Рембрандтом и Рихтером, но уверенности в своих силах прибавляется.

В. Леви пользуется глубоким гипнозом для демонстрации необычайных возможностей психотерапии. Он это делает во время лекций о гипнозе. А мне это зачем — в случае Нины? Вообще я занимаюсь с ней гипнозом без большой охоты. Не исключено даже, что для «отвода глаз» (она в это верит). Чувствую, что единственная моя задача, как гипнолога, внушить Нине одно: она больше не думает 50 Ьи не перед кем извиняться, суетиться... Что-то мне невесело. Это от рассказа Нины. А еще оттого, что интуитивно я, кажется, уже разгадал секрет ее невроза, только не могу выразить понятое, объяснить самому себе... Такие вещи очень раздражают, и я ловлю себя на безотчетной внутренней напряженности. Рявкнул в конце рабочего дня на тетю Женю, уборщицу. Хорош!.. Нашел на ком срывать «внутреннюю напряженность»!

Предыдущая       Следующая

Перейти к каталогу статей

загрузка...

Записки психотерапевта.


Симптомы невроза. Невроз или начало психоза?
Психические неполадки.
Бессознательное и неосознаваемое.
Фиксированная установка. Иллюзии.
Смена установок и объективация.
Ассоциативный эксперимент.
Бредовый психоз.
Личная жизнь. Источник неврозов.
Когда бессильна психиатрия.
Жизненные обстоятельства.
Психотерапия алкоголизма.
Больному о нем. Рассказ психотерапевта.
Как развивается ребенок.
Гармония становления мужчины и женщины.
Гипнотический сеанс.
Психотерапия. Пьянство и алкоголизм.
Унижение и неблагодарность. Амбиции.
Мучения и самооправдания алкоголика.
Понимание психолога.
Что такое психотерапия?

загрузка...